«Не верил, что смогу что-то поставить в театре, откуда Любимов ушел» - Вениамин Смехов

Автор: Светлана Полякова

Новые Известия


Один из лидеров любимовской «Таганки» – актер, сценарист и режиссер Вениамин СМЕХОВ – продолжает дело поэтического театра с гражданским акцентом и на телевидении. Он находит энтузиастов-соратников среди всех поколений актеров. Последняя его поэтическая премьера – «Флейта-позвоночник» – состоялась в конце февраля, в рамках проекта Театра на Таганке «Репетиции». Корреспонденту «НИ» Вениамин Борисович рассказал о создании образа Маяковского-интеллигента, о том, как играл, но так и не сыграл у Петра Фоменко, а также о последних своих работах в театре и на канале «Культура».

shadow
– Ваша последняя премьера – спектакль «Флейта-позвоночник» – стала частью нового проекта Театра на Таганке под названием «Репетиции». Хотя история ее происхождения отличается от остальных спектаклей проекта...

– В минувшем году в Италии издали книгу «Клоп» с иллюстрациями Франко Стоино, который, не зная ни одного слова по-русски, пользовался русским шрифтом как орнаментом, как Илья Зданевич: можно просто прочитать, а можно полюбоваться. Жена моя Галя заразила меня идеей новой композиции, чтобы по случаю презентации издания сделать в Риме вечер, посвященный Маяковскому. Наш любимец Владислав Фролов – фоменковский художник по свету и дизайнер, который работал с нами над спектаклем по стихам Евгения Евтушенко «Нет лет», Маша Данилова – художник по костюмам, и Галя Аксенова, ставшая «режиссером поневоле», создали вместе со мной этот «эксклюзив» на тот момент – «Флейту-позвоночник». А потом Ирина Апексимова и Лена Груева, которые отвечают за Лабораторию «Репетиции», сделали наш спектакль частью эксперимента, который рифмуется с эпохой начала существования «Таганки», когда Юрий Любимов приглашал молодых режиссеров, чтобы поддержать и разнообразить репертуар.

– Вы прошли путь от Маяковского-циника (так значилось в программке спектакля «Послушайте!») до Маяковского-меланхолика во «Флейте»...

– Мне понравилось, как после «Флейты» премудрый, талантливый, близкий мне по Театру на Таганке актер и режиссер Александр Михайлович Вилькин сказал, что «Флейта-позвоночник» как будто реабилитирует замечательный жанр литературного салона, существовавший в Серебряном веке и позже, и что он впервые увидел Маяковского-интеллигента. Труд поэта излечивал его от ран любви, а раны любви были ему необходимы, как топливо творца, а также чтобы получить «бюллетень по политическому ведомству». Чудесная, особая и весьма интимная история, которую храбро перевирают или пересочиняют люди, выдумывая своего Маяковского и свою «нехорошую кокотку» Лилю Брик, агента ОГПУ. Пабло Неруда называл ее музой русского авангарда; Хлебников, Пастернак, Кирсанов, Шкловский, Родченко – все были лица круга ЛЕФа и Лили Юрьевны Брик. Эльза Триоле пишет, что Лиля навсегда полюбила ПОЭТА Маяковского, а Маяковский навсегда полюбил Лилю. А почему люди расходятся или почему, расходясь, остаются друзьями – пусть сплетники ищут ответы на своем приземистом уровне, а не в небесах поэзии.

– Иногда рифмованные строчки двигают действие, придают ему ритм, но чаще поэзия – это совсем другой тон, другой ритм. Однако во «Флейте» нет никакой натяжки восприятия.

– Это, конечно, школа «Таганки», где мне посчастливилось быть подвигнутым Юрием Любимовым к соавторству. Это начиналось в «Антимирах», где мы сами изготавливали драмопоэтические номера, а потом Любимов и Фоменко все соединяли. И Петр Наумович – «очередной режиссер» – создал маленький шедевр со мной и Зинаидой Славиной по «Парижу без рифм» Андрея Вознесенского. Мы научились делать театр из поэзии. В первых спектаклях – «Антимиры», «Павшие и живые», «Послушайте!» – Любимов работал в паре с Фоменко. Потом Фоменко ушел и, когда через много лет я спрашивал у него: «Ты пойдешь на новую премьеру «Таганки»?» – отвечал: «Не могу. Я не хочу, чтобы заглушалось то, что было...»

– Вы ведь начали играть в спектаклях Фоменко еще до того, как познакомились с Юрием Любимовым?

– Спектакль Фоменко «Микрорайон» был единственным, который сохранил Юрий Петрович, придя на «Таганку» и убрав весь предыдущий репертуар. Главные роли играли Леша Эйбоженко, Юрий Смирнов и Таня Лукьянова. И я сыграл там роль Агитатора, который бодро поет: «Вот уж окна зажглись, я шагаю с работы устало...» – и зал хохочет, потому что эта работа – явно непыльная. Вот так я сыграл в спектакле Фоменко. А до этого мы с Лешей Эйбоженко репетировали двух Колумбов в пьесе «Даешь Америку!». Я описал это в книжке – как Фоменко выскакивал барсом на сцену, уморительно показывал, ты это закреплял, он хохотал счастливый: «Правильно!» Но завтра приходил и говорил: «Я подумал, я понял, я был не прав», – и все менял. И так всю жизнь. Если спросить у Петра Наумовича, какие спектакли ты сделал, он, скорее всего, мог бы ответить: ни одного не было – одни репетиции. Это была колоссальная школа. И тот режиссер, который во мне спал, очнулся – зараженный смаком этой профессии. Но партийная организация Театра драмы и комедии сообщила на своем заседании, что молодым режиссером Фоменко совершается разрушение советского искусства – вместе с людьми, которые репетируют этих «Колумбов». Это было до Любимова, а при Любимове закрыли «Корову» – замечательную сатирическую пьесу Назыма Хикмета, где мы с Инной Ульяновой, под «Маленькую ночную серенаду», по воле Петра Фоменко, «кувыркались в блаженном идиотизме» (спросите у Кирилла Пирогова, Гали Тюниной, у любого любимца-фоменковца, что это за метод).

– То есть у Фоменко вы ничего не сыграли из того, что репетировали?

– Примерно восемь раз приступал к работе со мной Петр Наумович за 50 лет нашего знакомства и дружбы. И все восемь раз ничем не увенчались. Зато увенчался успехом обратный случай – когда в моем телевизионном спектакле «Джентльмены из Конгресса» он сыграл главную роль! Он обладал магическим обаянием гениального художника. То, что он считал всеобщим, на самом деле было исключением из правил. Потому что только он мог так интонировать, и авторизовывать, и, фантазируя, так фонтанировать... Поповски, Каменькович, Карбаускас и все, кто учились у Фоменко, в той или иной мере пропитаны страстью к распознаванию подтекста в музыке текста. Пушкин – надфоменковский нимб.

shadow – В чем, по-вашему, феномен «Таганки», отличавший ее от других прекрасных современников?

– Как говорил художник Давид Боровский, Любимов – гений коллективного труда. Подступы к прогонам шли совместные – актер, который музыкант, актер, который композитор, актер, который драматург, поэт – таков был театр Любимова. Такого больше нет. Помню, Любимов вышел перед спектаклем и сказал: «К сожалению, заболел главный актер, мы можем вернуть вам деньги, но, если хотите остаться, поскольку для нас зритель – это главный герой нашей жизни, мои актеры сделают небольшую композицию из того, что они умеют». Когда кончился спектакль, Миша Козаков, который остался вместе со зрителями, сказал: «Конечно, вы – младшие братья «Современника», но вы – единственный театр, которому не страшно отсутствие главного героя спектакля». Так родился спектакль-концерт «В поисках жанра», как называлась повесть Василия Аксенова. Там звучали пародии Леонида Филатова, песни Дмитрия Межевича, Бориса Хмельницкого и Анатолия Васильева. Выступали Иван Дыховичный и Валерий Золотухин, и я со «своим Маяковским», и Володя Высоцкий со своими песнями.

– Два года назад, уже после ухода Юрия Любимова, на афише Театра на Таганке вновь появился поэтический спектакль – «Нет лет». Как справляется с поэтическим театром новая команда таганковцев?

– За этот спектакль я отдельно благодарен «провокатору» Евтушенко, по стихам которого я сделал эту композицию. Не слишком верил, что смогу что-то поставить в театре, откуда Любимов ушел – наказав и виновников, и невиновных. Но Валерий Золотухин помог мне тогда, была выбрана команда актеров, которые хотели в этом участвовать. И получился добрый праздник поэзии, которая «умеет быть театром», как было у Любимова, когда рождался этот жанр. Актеры стихами танцуют, стихами печалятся, стихами комикуют, стихами заставляют плакать, ностальгировать... Новое «население» «Таганки» оказалось пластичнее, чем когда-то были мы! Я Любимову позвонил и сказал, что благодарен ему за таких ребят.

– Цикл ваших телепередач «Послушайте!» собрал кроме таганковцев звездную команду чтецов. Легко ли было их уговорить?

– Шесть поэтических вечеров на канале «Культура» – практически актерское волонтерство. Мало чем я могу гордиться так, как этой программой. Стихи читали – как исповедовались – очень разные актеры, ставшие одной семьей: и молодые мои друзья (Алексей Вертков, Александра Ребенок, Александра Урсуляк, Ольга Лерман), и друзья с «Таганки» (Дмитрий Высоцкий, Мария Матвеева, Александра Басова), и очень взрослые актеры (Авангард Леонтьев, Валерий Баринов, Николай Чиндяйкин)... Сговор наш был таков: чтобы не было «художественного чтения», а было собрание влюбленных в поэзию людей, которые угощают (этот глагол мне перешел от Зиновия Гердта!) публику любимыми стихами. Екатерина Андроникова возглавила созидательную компанию по шести вечерам поэзии, а Галина Аксенова придумала эти главы: «Поэты на Красной Пахре», «Поэты Переделкина», «Золотой век», «Серебряный век», «Поэты войны» и «Константин Симонов». Шесть излучений русской поэзии.

– В нескольких проектах с вашим участием на сцене «Таганки» вы – гость. А можно актеру и режиссеру Смехову совсем вернуться в стены родного театра?

– Да. В 1964 году. Когда он наступит – и Юрий Любимов с Петром Фоменко займутся с нами этим упоительным безрассудством... У моей жены, которая видела меня, наверное, сто пятьдесят раз в роли Воланда, есть любимая булгаковская фраза: «Зачем же мчаться по следам того, что уже окончено?»


СПРАВКА «НИ»
Вениамин СМЕХОВ – российский актер, режиссер и писатель. Родился 10 августа 1940 года в Москве. В 1961 году окончил Театральное училище имени Щукина. В 1962-м был принят в труппу Московского театра драмы и комедии, реорганизованного впоследствии в Театр на Таганке, где сыграл множество ролей («Добрый человек из Сезуана» по Брехту, «Послушайте!» по произведениям Маяковского, «Гамлет» по пьесе Шекспира, «Мастер и Маргарита» по роману Булгакова и др.). В 1968 году играет первую роль в кино – барон Краузе в фильме «Служили два товарища». В 1976 году в журнале «Юность» опубликовал пьесу «Служенье муз не терпит суеты». Всероссийская слава пришла к актеру после исполнения роли Атоса в картине Юнгвальда-Хилькевича «Д’Артаньян и три мушкетера», вышедшей в 1979 году. В 1985 году уходит из Театра на Таганке, но в октябре 1987-го возвращается и играет в нескольких старых спектаклях. В 1986 году в свет вышла первая книга Смехова «В один прекрасный день». Автор – лауреат газеты «Московские новости» за статью «Атос в России больше, чем Портос». Удостоен художественной премии альманаха «Метрополь» за цикл телепередач «Театр моей памяти» и книгу «Мастер и Маргарита» в стране чудес», а также Царскосельской художественной премии за создание альбома «Да здравствуют музы!» и за двухтомное сочинение «В жизни так не бывает» и «Та Таганка». Обладатель премии «Золотой журавль» фестиваля «Амурская осень» за вклад в развитие искусства. Актер снялся более чем в сорока фильмах и телеспектаклях. В 2013 году поставил в Театре на Таганке поэтический спектакль по стихам Евгения Евтушенко «Нет лет».
 
Источник - Новые Известия