«Мы однозначно не похожи на других!» Ирина Апексимова — об иммерсивном мюзикле «Суини Тодд»

Директор Театра на Таганке в интервью Business FM рассказала о главной премьере зимы, а также поделилась мыслями о цензуре в искусстве и необходимости реформ современного театра

Ирина Апексимова и Евгения Смурыгина. Ирина Апексимова и Евгения Смурыгина. Фото: Ксения Угольникова/BFM.ru

Театр на Таганке ставит иммерсивный мюзикл «Суини Тодд, маньяк-цирюльник с Флит-стрит». Главную премьеру зимы покажут в конце декабря. Высокобюджетный спектакль будет дороже, чем все иммерсивные шоу, которые идут сейчас в Москве, что отразится и на цене билетов. Об этом эксперименте и цензуре в искусстве рассказала директор театра Ирина Апексимова. С ней беседовала Евгения Смурыгина.

2017 год — юбилейный год для Театра на Таганке. Вы отмечаете столетие Любимова и 80-летие Высоцкого и начинаете этот год с достаточно авангардной постановки мюзикла «Суини Тодд, маньяк-цирюльник с Флит-стрит», который вы позиционируете как иммерсивный спектакль. Тема очень модная для Москвы: кажется, сейчас все делают иммерсивные спектакли.
Ирина Апексимова: Вы знаете, у нас не просто иммерсивный спектакль, у нас еще и симультанные декорации. Я пока не до конца понимаю, как это будет, но уверена, что будет очень круто. Немножко зная английский язык, могу сказать, что симультанно — это одновременно, во всяком случае, так мне объяснил наш замечательный режиссер Алексей Франдетти. А поскольку у нас в спектакле «Суини Тодд» нет деления на зрительный зал и сцену, а есть лишь единое пространство, в котором сосуществуют артисты и аудитория, мы однозначно не похожи на других!
 
Почему жанр иммерсивного театра сейчас для Москвы столь актуален? Кстати, у вас будет то же самое — люди надевают маски и ходят за актерами?
 
Ирина Апексимова: Нет, Боже упаси, ни в коем случае. У нас зрители не бродят за артистами, а сидят за столиками, просто место действия и само действие разворачивается здесь же. Все — и артисты, и публика — превращаются в жителей и гостей Лондона.
 
Как вы пришли к идее этого мюзикла? Достаточно необычная идея для Театра на Таганке.
 
Ирина Апексимова: Вы знаете, на самом деле, это как раз то, что должно было быть в этом театре. Для Юрия Петровича Любимова музыка была всегда одним из самых главных действующих лиц в театре, и вся труппа Таганки очень музыкальная. Если говорить о привычном восприятии Театра на Таганке, то еще в 1964 году на сцену выходили артисты с гитарой, баяном, контрабасом. Поймите, мы же делаем музыкальный спектакль. Правда, это музыкальный триллер с очень сложной, но безумно красивой музыкой.
 
Вы ориентируетесь на другие иммерсивные спектакли, на бродвейскую постановку, на фильм Тима Бертона с Джонни Деппом?
 
Ирина Апексимова: Мы, конечно, не ориентируемся. Безусловно, есть замечательный фильм Тима Бертона, от этого никуда не деться, и все мы видели это кино. Но спектакль — это отдельная история. У нас куплены права, это лицензионная постановка в смысле музыкальном, текстовом, а все остальное оригинальное, даже то пространство, которое делается для этого спектакля.
 
Это означает, что для театра это коммерческая история? Вы планируете на этом зарабатывать?
 
Ирина Апексимова: Мы, как и все театры, и коммерческие, и бюджетные, планируем зарабатывать на каждом спектакле, это одна из целей театров — зарабатывать за счет успешного спектакля.
 
У этого спектакля большой бюджет?
 
Ирина Апексимова: Спектакль очень и очень сложный, затратный, поэтому достаточно высокие цены на билеты.
 
Кстати, в одном из своих интервью вы говорили: еще с «любимовских» времен повелось так, что театр народный, поэтому цены на билеты достаточно низкие, что несколько сковывает вас. Здесь вы вынуждены поменять ценовую политику?
 
Ирина Апексимова: Я меняю ценовую политику на все билеты в этом театре, понемногу повышаю цены, потому что, если билеты в театр стоят от 100 рублей до 500 рублей, это, с одной стороны, прекрасно, а с другой стороны, в таких условиях очень сложно существовать. На новые спектакли цены на билеты установлены в соответствии с той ценовой политикой, которая есть в сегодняшней Москве.
 
По моим личным наблюдениям, средняя цена на спектакль в Москве — пять тысяч рублей. Вы будете укладываться в эту цену?
 
Ирина Апексимова: Средняя цена на «Суини Тодд» будет выше, потому что у нас всего 280 мест в зале, а это очень мало. Средняя стоимость одного билета будет в районе шести-семи тысяч рублей. На все остальные спектакли, даже на предыдущие премьеры «Кориолан», «Эльза», «Вий» у нас средняя цена три тысячи, даже не пять тысяч рублей, а меньше.
 
Вы это делаете для того, чтобы экономика театра работала? Театр — это вообще больше про искусство или это больше про менеджмент и бизнес, если мы берем существование театра как института в Москве, в центре города, на момент 2016-2017 годов?
 
Ирина Апексимова: Театр — это всегда больше про искусство и про прекрасное, но чтобы это прекрасное создавалось и существовало, должен быть очень хороший и крепкий менеджмент. Без этого высокого и прекрасного просто не получится. Понятие, что хороший артист должен быть злым и голодным, — в корне неправильное, лживое определение. Артист должен нормально питаться, хорошо выглядеть, для этого он должен получать достойную заработную плату. В свою очередь, она складывается из той прибыли, которую мы получаем от продажи билетов. Такой вот замкнутый круг.
Евгения Смурыгина. Фото: Ксения Угольникова/BFM.ru
Возвращаясь к «Суини Тодду», как он будет играться? Предполагается зал, где за столиками будут сидеть люди, вокруг будет происходить действие, все так?
 
Ирина Апексимова: Абсолютно так.
 
В эту достаточно высокую стоимость билетов, даже если сравнивать с другими иммерсивными постановками, которые сейчас идут в Москве — это и «Черный русский», и «Вернувшиеся», и вас неизбежно будут сравнивать с этими двумя форматами — входит, например, еда? Это заложено в стоимость билета?
 
Ирина Апексимова: Еду можно будет купить отдельно. У нас есть прекрасные партнеры — это компания Icon Food, которые делают специальное меню в стиле «Суини Тодд». Публике будет предложен бургер «Суини Тодд», есть еще одно прекрасное блюдо — креветка на рисе под названием «Джоанна». В принципе, покупая билет на «Суини Тодд», зритель может параллельно купить себе какой-то из этих сетов.
 
То есть как в буфет сходить.
 
Ирина Апексимова: Да, но только заказать еду нужно будет заранее, потому что это очень вкусная и свежая еда, которая будет готовиться специально, непосредственно перед спектаклем. Покупаете билет и пишете сразу же: «Я хочу столик под номером пять, место третье и четвертое, мне, пожалуйста, два сета». Зрители приходят в полшестого в театр, их уже ждет здесь горячая еда — бургер «Суини Тодд». То же самое можно будет заказать, например, в антракте: приготовьте мне вот это, вот это и вот это.
 
Как долго вы над этим проектом работаете?
 
Ирина Апексимова: У нас этот спектакль делается в невероятно короткие сроки. Мы начали репетировать 15 сентября, а предпремьерный показ состоится уже в конце декабря, при том что параллельно в театре идет свой репертуар. В октябре мы открыли после ремонта Основную сцену и выпустили премьерный спектакль «Вий», в декабре впервые на сцене Таганки выпускаем «Старую, старую сказку», а на Малой сцене — «Назову себя Гантенбайн» по Максу Фришу. У нас в театре идет очень серьезный процесс, при этом, я надеюсь, достойно выпустим предпремьерный показ «Суини Тодда».
 
Получается, что жанр спектакля как такового мутирует. Не нова идея, когда актеры ходят между рядами и что-то играют, но вы пошли еще дальше. Вы подобные истории видели где-то за рубежом, в других театрах, или это ваше абсолютное ноу-хау?
Ирина Апексимова: Нет, уже все когда-то давно придумано и сделано. Например, в «Мулен Руж» та же система — зрители сидят за столами.
Вы успеваете ходить на то, что идет сейчас в Москве, на «Черный русский», «Вернувшиеся»?
Ирина Апексимова: На «Вернувшиеся» я обязательно еще пойду, на «Черный русский», наверное, тоже. Конечно, в силу загруженности в театре много смотреть не успеваю. Считаю, что смотреть то, что делают коллеги, крайне необходимо для творческих создателей спектакля. Для меня же это просто удовольствие на уровне нравится или не нравится, не более того.
 
Вы видели нью-йоркский Sleep No More?
 
Ирина Апексимова: Да, для Нью-Йорка просто замечательно.
 
Это был для вас тогда какой-то потрясающий или интересный опыт?

Ирина Апексимова: Скажу честно, нет. Может быть, потому что я так много уже об этом слышала к тому моменту, когда поехала смотреть. Все говорили, что это что-то невероятное. Когда я приехала, поняла, что это, конечно, очень здорово, но не настолько, насколько я ожидала. Мне бы очень хотелось «потрястись» во всех смыслах этого слова. Не случилось.

Одна из последних новостей, возникших в информационном поле с упоминанием Театра на Таганке, это история мемориальной зоны Любимова. Вокруг этого есть даже некоторое возмущение в определенных кругах, в социальных сетях некоторые критики пишут: «Ужас, рубят в щепки Театр на Таганке». Что там происходит?
 
Ирина Апексимова: Консервация и реставрация, работа над кабинетом Любимова. Он мечтал, чтобы этот кабинет стал той самой мемориальной зоной. Удивительно, что кто-то может быть против. Прямо как в поговорке «революция, о которой так долго мечтали большевики, наконец случилась». Да, это называется мемориальной зоной, и кабинет Юрия Петровича — ее кульминационный момент. Для того чтобы зрители могли попасть в нее из фойе и посмотреть на эти стены, расписанные пожеланиями и автографами великих людей, нужно сделать специальный проход.
Театр осуществляет это под руководством Департамента культуры. Насколько плотно вы взаимодействуете?
 
Ирина Апексимова: Мы находимся в очень плотной связке уже больше года, с начала всех ремонтов: противоаварийного, ремонта административного комплекса, Основной сцены. Меня всегда удивляет, что никто не интересуется нашими достижениями, коих у нас очень много, зато как только какой-то «критик» напишет в Facebook, это сразу подхватывают и говорят: «Что же с вами случилось, почему вы рушите театр?» Что происходит, почему информационное поле так работает?
 
Давайте я переадресую этот вопрос вам. Почему? Интерес вызывает любой повод: увольняются ли актеры, дырка ли в полу, снятие ли любимовских спектаклей — все это подхватывается СМИ. Хотя вы вроде бы стараетесь сохранять спектакли мэтра, и в сентябре у вас будет марафон.
 
Ирина Апексимова: Мы покажем легендарный спектакль «Добрый человек из Сезуана» — постановку, с которой начинался этот театр. Спектакль будет играться практически нон-стоп целый день в столетие Юрия Любимова бесплатно, двери будут открыты для всех.
 
Это будет в сентябре 2017-го. И все-таки почему такой шум появляется при появлении малейшей негативной новости? У театра есть негативный флер?
 
Ирина Апексимова: Видимо, всем интересен только негатив. Ни одно СМИ не хочет писать о труппе, о прекрасных артистах, сколько бы я ни предлагала. Все спрашивают, в каких сериалах они снимаются, а то, что это великолепные именно театральные актеры, никому неинтересно. Но про дырку в полу напишут все.
 
Радиостанции Business FM совсем скоро исполняется десять лет. В связи с этим мы спрашиваем у наших гостей, что произошло за последние десять лет, что для вас стало главным в личной жизни, в вашей сфере, в стране.
 
Ирина Апексимова: Все последние десять лет у меня очень бурная жизнь. В 2006-2007 годах я еще выпускала премьеры в своем продюсерском центре и снималась в кино. Если говорить о профессиональной работе, то за это время я сменила сферу деятельности и стала директором сначала Театра Виктюка, а потом и Театра на Таганке. Мне нравится это десятилетие, несмотря на все сложности, будь то бытовые или социальные. Мне очень интересно.
 
Однако в последние десять лет случились вещи, которых мы не могли себе представить в 2006-м, например, «Тангейзер», а из последнего — Райкин. Почему его речь так всколыхнула общественность?
 
Ирина Апексимова: Трудно сказать. Одно дело закрытие спектакля «Тангейзер», другое дело — речь Константина Райкина. Не знаю, почему реакция была такой бурной. Он сказал, с одной стороны, очень верные и очевидные вещи, с другой стороны, ничего особенного не произошло. Меня, слава Богу, на сегодняшний день не коснулась цензура. Однако назрела некая театральная реформа. Так сложилось время, что нужно что-то менять.
 
После выступления Райкина худруки некоторых театров ходили к Кириенко как раз по вопросу цензуры. Вы не ходили?
 
Ирина Апексимова: Нет.
 
Вы не обсуждаете это с коллегами, что там говорилось? Насколько взаимодействие Кремля с людьми искусства стало более тесным?
 
Ирина Апексимова: Мы это не обсуждали. Есть ощущение, что эти вопросы гораздо больше волнуют СМИ, чем тех, кто находится в профессии.
 
Мы же не можем не обращать внимания на выбегающих на сцену православных активистов и закрытия выставок — все то, что происходит в культурном поле и выходит за его рамки. Или это просто где-то рядом, но не с вами?
 
Ирина Апексимова: Да, это ужасно, когда закрывают выставки, и это отвратительно, когда выбегают из зала на сцену и что-то кричат. Но меня больше волнует другое. Когда я читала о стукачестве в 1937 году я думала: «Какой кошмар, Боже мой». Но, когда я сейчас читаю такие же письма о себе, например, «критик» в Facebook обсуждает, это чудовищно. Какое отношение он к этому имеет, кто дал ему такое право?
 
Сейчас все всё обсуждают в социальных сетях. Не всегда эти позиции объективные, они, разумеется, субъективные.
 
Ирина Апексимова: Но почему-то все их читают и обсуждают!
 
Не все. Некоторые истории получают развитие, а некоторые нет. Вы, кстати, зарегистрированы в Facebook?
 
Ирина Апексимова: Да, но я ничего не комментирую и не пишу. Я просто смотрю картинки и читаю то, что пишут те, кого я уважаю. Если я что-то хочу сказать, я скажу это лично, вживую. Какой смысл тявкать в Интернете?
 
Вы говорили о том, что театральная реформа не помешала бы. Сейчас на эту тему как раз идут разговоры. Вы высказывались, что можно было бы изменить форму взаимодействия с актерами и перевести их на срочные контракты. Дай вам волю, как бы вы реформировали систему театров в московском или общегосударственном масштабе?
 
Ирина Апексимова: Перевела бы всех на срочные контракты.
 
Но это же не единственная проблема.
 
Ирина Апексимова: Конечно, нет, но этим занимаются умы. Я директор театра, зачем я буду рассказывать, как я сделала бы, будь я министром финансов или культуры? Я знаю, что бы сделала в данном конкретном театре, но к чему это озвучивать? Я принимала участие в обсуждении вопроса эффективности театров. Здесь важно учитывать очень много критериев. Есть драматические, музыкальные и детские театры, и оценивать их все по одинаковому критерию нельзя. Все у всех будет по-разному, не волнуйтесь. Все будет в порядке.
 
Источник - Бизнес ФМ